ВЛАДИМИР ШАПОВАЛ: «В НОЧЬ ПОДСЧЕТА ГОЛОСОВ Я БУДУ СПАТЬ ДОМА»
 |
На днях для проведения необходимых процедур избирательного процесса в 2009 году выделили требуемый 191 миллион гривен. Это произошло после того, как члены Центризбиркома напомнили Госказначейству и Минфину об ответственности перед страной и законом. Об этих и других предвыборных проблемах рассказывает глава ЦИК, экс-судья Конституционного суда Украины Владимир Шаповал.
Атака зайца на медведя
— Владимир Николаевич, насколько вероятна угроза срыва выборов из-за недостаточного финансирования?
— Это проблема уходящего 2009-го и следующего года. Пока что окружные и участковые комиссии профинансированы менее чем на один процент (беседа с В. Шаповалом состоялась 24 декабря 2009 года. — Ред.).
— Что это означает?
— Это означает невозможность оплаты любых счетов органов, на которые возложили организацию и проведение выборов. Ведь основная работа ведется на местах. А Центризбирком — как бы верховный куратор: он будет подводить итоги. В связи с этим мы выступили как директивный орган по отношению к Госказначейству, требуя необходимых выплат. Возможно, мы действовали немного провокативно. Но если исполнительная власть считает, что мы неправы, пусть с нами судится. А что нам оставалось делать? Когда зайца загоняют в угол, он способен совершать подвиги, в том числе и напасть на медведя. В данном случае медведь — исполнительная власть.
— Похоже, несвоевременное выделение денег на выборы уже становится традицией...
— А как может быть иначе, если госбюджет на следующий год не принят? Выборы финансируются только из средств госбюджета. Мы не можем собирать добровольные взносы кандидатов. Это было бы даже не смешно.
— Насколько вам удалось решить проблему с бюллетенями? Говорят, их могут не напечатать в срок из-за того, что Киевский апелляционный суд на днях отменил нумерацию кандидатов в президенты...
— Они уже печатаются на госпредприятии «Полиграфический комбинат «Украина». Этот процесс будет контролировать группа представителей кандидатов в президенты. Они имеют право находиться на предприятиях до тех пор, пока печатаются бюллетени.
— А что вы будете делать в связи с тем, что один из кандидатов в президенты, Василий Протывсих, обязал через суд уволить члена ЦИК Анатолия Писаренко в связи с достижением пенсионного возраста?
— Истец, ко всему прочему, требовал, чтобы административный суд отменил те решения Центризбиркома, которые были приняты при участии г-на Писаренко и касались кандидата Протывсих. Согласно решению Высшего админсуда, подтвердившего позицию суда первой инстанции, Анатолию Писаренко запрещено принимать участие в заседаниях Центральной избирательной комиссии. Обжалованию это уже не подлежит.
— То есть теперь на одного члена ЦИК стало меньше. Как это может отразиться на вашей работе?
— У нас кворум — 10 человек. Чтобы было принято решение, нужно восемь голосов «за». Поэтому никакой угрозы нет. Общеизвестно, что представительство в ЦИК сформировано по так называемому квотному политическому принципу. В законодательстве сказано, что президент подает кандидатуры в Раду с учетом предложений депутатских фракций. Сам по себе такой способ не является каким-то уродливым. Скажем, в Германии Конституционный суд формируется двумя палатами парламента с учетом предложений фракций. И никто проблемы из этого не делает. У нас же, если разобраться, все кадровые назначения имеют политический подтекст. Поэтому удивительно и подозрительно, что кто-то начинает кричать: «Нет! Я стерильный, стерилизованный»... Мне это напоминает известную поговорку: на воре шапка горит. Разумеется, у нас хотят абстрагироваться от названия «делегат фракции». Тем не менее у каждого члена ЦИК есть какие-то...
—...обязательства?
— Нет. Если человек по своеобразному контракту нанят, то это другая тема. Пошучу. Среди членов ЦИК есть много молодых людей, они влюбчивы, в том числе и политически: имеют свои симпатии или пристрастия, которые трудноизменяемы.
— Получается, что у вас есть симпатии, но нет обязательств? Разве такое возможно?
— Лично у меня нет никаких обязательств.
— То есть вы ничей?
— Как я могу быть «чьим-то»? Меня это возмущает. Это то же самое, когда мне скажут: ты не съедобный. Я в таких случаях ответил бы: «А вы что, меня попробовали?» Я такого не воспринимаю. Говорят: мол, он член такой-то команды. Во-первых, я не вижу команд реальных единомышленников. Команда — это люди, мыслящие и действующие одинаково по конкретному важному поводу. А когда кто-то говорит, что нужно пойти туда-то, и все, кому это говорят, идут — то это не команда. Это организованное стадо. Голосуй, а то сядешь...
— Раскройте секрет: каковы политрасклады в ЦИК?
— Могу рассказать лишь по состоянию на 2007 год, когда нашу комиссию формировали перед внеочередными парламентскими выборами. Тогда были своеобразные квоты: от Соцпартии в ЦИК — один человек, от Компартии — два, от НСНУ — три, от БЮТ — тоже три, от Партии регионов — шесть. Кажется так.
— А вы — от кого?
— Моя кандидатура была согласована президентом и тогдашним премьер-министром Януковичем. Последнее рукопожатие было с Виктором Федоровичем. Мою кандидатуру инициировал еще один очень известный политик, но его имени называть не буду.
— Все-таки хотелось бы уточнить: вы не против, когда вас ассоциируют с действующим президентом?
— Нет, против. С одной стороны, меня это не обижает, а с другой — умаляет. Я — папин и мамин, когда они были живы-здоровы. Когда пришел в ЦИК, меня вначале кое-кто воспринимал как посланника какого-то враждебного инопланетного сообщества. Это все отрыжки помаранчевых событий. Помню, в неформальной обстановке коллеги мне признавались: мол, мы думали, что ты такой-то, а оказалось, что нормальный.
— Предположим, что вы будете сохранять законность и нейтралитет. Но можно ли такое сказать о ваших подчиненных? Если во втором туре столкнутся Янукович и Тимошенко, то проигрывающая сторона может отказаться признавать результаты выборов. В этом случае они вызовут «своих» членов ЦИК на ковер и скажут: мол, мы же делегировали...
— На выборах могут быть какие-то авральные попытки. И я не могу такое исключать абсолютно. Но! Существует порядок, установленный законом. Что может по закону сделать член ЦИК? Если он не согласен с каким-то решением, то либо голосует «против», либо воздерживается. Если, предположим, председатель ЦИК отказывается подписывать документ, тогда действительно возникает вопрос. И, наверное, испытывая какое-то недоверие ко мне, некоторые народные депутаты предложили сделать так: окончательный протокол результатов выборов подписывает или председатель комиссии, или председательствующий в комиссии. На мой взгляд, это выглядит смешно и глупо: если ты ушел с заседания ЦИК, значит, грубо нарушил закон. Не согласен — голосуй против, пиши особое мнение. Все члены ЦИК — это госслужащие: они обязаны действовать в рамках закона. Ежели ты отказался принимать участие в заседании комиссии, то это злоупотребление властью. Такие действия уже подпадают под статьи Уголовного кодекса. Если кто-то готов пойти на риск, он становится «пушечным мясом». Хотя... Может произойти и так, что такой человек станет для кого-то героем. Если, конечно, ситуацию отыграют «в другую сторону». Ну что я могу сказать? Лично я обязательно проголосую, исходя из своих профессиональных убеждений, и обязательно подпишу соответствующий протокол.
Когда-то я своему коллеге в Конституционном суде сказал: «Ты знаешь, репутация создается всю жизнь, а теряется из-за одного неразумного поступка». Нет таких стимулов, которые могли бы подвигнуть меня, зрелого человека, на какую-то глупость.
— Проблема не столько в глупости, сколько в политическом давлении. Оно может быть очень сильным...
— Несмотря ни на что, я доверяю своим коллегам. К тому же они должны осознавать степень риска. Ведь когда-нибудь все это успокоится. И когда наступит момент истины, могут возникнуть серьезные правовые последствия.
Сговор или извращение?
— Хочется верить, что вам удастся соблюсти нейтралитет на выборах-2010. В условиях грядущей борьбы Центризбиркому предстоит выдержать огромный вал обвинений. Не боитесь повторить судьбу Кивалова, который был главой ЦИК на выборах-2004?
— Нет, не боюсь. К подобным обвинениям я отношусь спокойно. Крикуны всегда найдутся. Для меня важно то, как я себя буду чувствовать. Главное — это мое внутреннее убеждение в том, что я сделал все, что мог. А как будут называть... Ну, извините, и сейчас так называют: мол, чей-то человек. Но мое внутреннее состояние подсказывает, что все будет в порядке.
— Хотите сказать, что во время подсчета голосов вам нервничать не придется?
— Это будут не нервы, а напряжение. Я давно приучил себя: то, что должно произойти, обязательно произойдет. Нельзя преодолеть то, чего не можешь. Могу сказать одно: в ночь подсчета голосов я буду спать дома. Я вообще рано ложусь. Быть может, 17 января до 23.00 буду на работе.
— Не боитесь, что кто-то «залезет» в сервер ЦИК? На прошлых президентских выборах об этом говорили немало...
— Эта тема легендизирована. Как и многое другое, что происходило в 2004 году. Желание вешать ярлыки никогда не исчезнет. Собственно, что может дать наш сервер? Разве что предварительную информацию о том, что позже ЦИК обнародует официально. У нас есть надежная защита. Мы уже приняли постановление, касающееся соответствующего сотрудничества со Службой безопасности. Более того, я собираюсь направить письмо г-ну Наливайченко, чтобы СБУ оказала нам помощь и содействие. У них для этого предусмотрен соответствующий ресурс.
— Работаете на упреждение?
— А как же! Если снова появится легенда о сервере, то она будет даже не смешна. Политические оппоненты настолько друг друга «любят», настолько контролируют, что это в значительной степени суживает возможности фальсификации.
— Те, кто сегодня друг друга так «любят», завтра могут запросто договориться. Или вы считаете, что Партия регионов и БЮТ не найдут общего языка, когда захотят получить нужный результат?
— Лично у меня эти разговоры вызывают недоверие. Вы только послушайте, что говорят кандидаты друг о друге! Если они сговорились, то это уже такая степень извращенности сговора... Хотя, с другой стороны, в политике все возможно.
— Итак, будем верить в лучшее. Тем более что впереди Новый год. Что бы вы пожелали нашим читателям?
— Чувствовать себя уверенными в том, что 1 января они будут иметь законную возможность отдохнуть. Чего нельзя гарантировать членам ЦИК: не исключено, что 31 декабря кто-то из субъектов избирательного процесса «обрадует» нас очередной жалобой. Есть такие «художники», из-за которых мы вынуждены работать и в выходные. Такая сутяжная традиция — сделать «приятное» Центризбиркому. Ну а если серьезно, то хочу пожелать, чтобы мы дожили до тех времен, когда избирательные кампании не будут самыми главными событиями для общества. Выборы — это абсолютно проходной момент в нашей жизни. У каждого есть другие ценности: семья, близкие... В конце концов, страна — это не только государство, президент, парламент, правительство. Страна — это нормальная жизнь наших людей, каждого человека.